Когда приезжаешь в Россию после долгого отсутствия, накатывает особенное чувство. С одной стороны, ты скучала по дому и рада вернуться, а с другой – на тебя тут же сваливается целый мешок проблем. Ощущение невыносимой тяжести бытия накрывает с головой и от него невозможно отделаться. Конечно, если надолго из России не отлучатся, то про тяжесть не  вспоминаешь. Она всегда с тобой и ты к ней привыкаешь, как к тяжелой зимней дубленке. Но стоит приехать из лета и эту самую дубленку надеть, то тяжесть чувствуешь вдвойне.

Дело даже не в погоде, которая, вопреки моим ожиданиям, в Москве оказалась далеко не весенней, – во всем виновата общая атмосфера. Из чего она складывается – из отсутствия улыбок на лицах прохожих, или нехватки ярких цветов на улице – очень сложно определить. Это все равно как пытаться, кушая тайский суп том-ям, запомнить набор его ингредиентов. Там много насыпано разных травок, листиков и стебельков, что и половины не запомнишь. Есть только общий вкус – ощущение, которое ни с чем не спутаешь.

Так вот, вкус Родины тоже сложен, но совершенно конкретен – это ощущение трудной жизни. Чем бы ты не занялся, все почему-то очень трудно. Любое дело, от похода в банк до посещения врача, превращается в какой-то тяжелый и запутанный процесс. Приходится изучать документацию, сопоставлять данные, отстаивать очереди и возвращаться в одно и то же место по нескольку раз. Например, приехав домой, я обнаружила, что вклады требуют переоформления, а одна карточка и некоторые счета – закрытия. Прихожу я в банк, а там долги за ведение валютного счета до востребования и обслуживание карты, которыми год уже не пользуюсь, а еще какие-то штрафы с этих долгов. Имея несколько карт разных кредитных организаций, очень сложно удержать в голове все условия по каждому из пластиков. Хорошо, что у меня нет кредитов. Их условия вообще выучить нереально.

Перед открытием банковской карты, понятное дело, все тарифы и договора внимательно изучаешь. Вроде бы все ясно и со всем согласен. Но со временем подробности из головы стираются и вот результат – долги. Естественно, за твоей карточкой никто не следит, приостанавливать списание комиссий даже и не думает, а у тебя миллион дел и пластик в банк до возвращения домой никак не сдашь. Но деваться некуда. Приехала в банк, деньги в оплату долга по комиссиям внесла и думала, что на этом все отношения с банком закончу. Не тут-то было! Операционистка сообщила, что долг спишется только на следующий день и вот тогда я смогу, наконец, закрыть все счета. Так что придется вернуться в офис еще раз. Опять проблема на пустом месте. Конечно, я вернусь и отстою еще одну очередь, так как платить комиссию за валютный счет, которым не пользуюсь, не хочу.

Получается, что ты сама виновата, раз своими картами не следишь, скажет дотошный читатель. Но возникает вопрос: а почему я должна за всем следить? Банк ведь обязан заботиться о своих клиентах. Они ему за это деньги платят – за удобство. А на практике получается: чуть отвлекся и хлоп – с тебя опять списали за что-то комиссию. Прямо как на продуктовом рынке: закажешь килограмм овощей и отвернешься, а продавец тем временем помидоры с гнильцой в пакет подсовывает. Продавца можно послать очень далеко вместе со всем его товарцем, но попробуй не заплати банку. Счет не закроют и продолжат насчитывать долги вместе со штрафами. Жаловаться бесполезно – все прописано в договорах и тарифах. Самое грустное, что выбора почти нет. Ведь практически у любой кредитной организации в тарифах полно таких ловушек. Просто приходится путем нудной вычитки документации выбирать меньшее из зол и стараться следить за своими счетами.

Необходимость постоянно следить за банковскими комиссиями раздражает не меньше, чем получение счета на оплату отопления и горячей воды летом, когда из-за ремонтно-профилактических работ этой самой воды в кране уже две недели как нет. Но приходится мириться, утешаясь мыслью, что всем также тяжело и противно. С проблемами ЖКХ мучаются дружно все россияне, как и с банковскими тарифами. О них постоянно говорят. О скрытых комиссиях тоже было много споров, особенно до кризиса. Сейчас эта проблема никуда не исчезла, а только-то потеряла актуальность на фоне остальных кризисных неурядиц. Что только не придумывали, чтобы бороться со скрытыми комиссиями, особенно в области розничного кредитования. Например, эффективная ставка – это вообще неподражаемая по своей изощренности идея. Правда, насколько подсчет этой самой ставки сложен, настолько он бесполезен.

После введения эффективной ставки банки все равно внедрили такие комиссии, которые и в расчет этой ставки не входят, но позволяют кредитной организации получить доход на желаемом уровне. Например, за каждую бумажку, связанную с кредитом, берут деньги. Есть такие, кто взимает деньги с должника за выдачу ему кассового ордера. Странно, что еще никто не взимает комиссию за пользование воздухом на территории офиса, и никто не учёл в тарифах амортизацию клавиатуры банкомата.

Тогда как элементарным решением было бы запретить банкам придумывать виды комиссий, а ввести единый для всех максимально сжатый перечень вознаграждений. Там должно быть только самое необходимое, чтобы клиенты банков не путались или точнее, чтобы их не путали. Понятное дело, что банки к каждой позиции этого перечня могли бы приписывать свои, удобные им расценки. А по тем позициям, которые банку без надобности, легко проставить нули. Имея стандартный и короткий перечень комиссий на руках, ни один клиент не запутается, каким бы финансово безграмотным ни был. Более того, потребитель смог бы без посторонней помощи сравнивать предложения разных банков, а это вообще уже фантастика.

Вот простой и очень эффективный способ покончить с проблемой. Однако никто не решается его предложить. Мне совершенно ясно почему. Просто банкиры со скрытых комиссий имеют серьезный доход. Лишившись его, они не смогут удержать тарифы ставки по депозитам, кредитам и стоимость иных услуг на прежнем уровне. Предложения для клиентов сразу потеряют рекламную привлекательность. Хотя, на самом деле, для них ничего не изменится. Просто они смогут, наконец, оценить и увидеть свои реальные расходы на банковские услуги. Вот тогда многим вообще не захочется пользоваться этими самыми услугами. На розничный банкинг подобные перемены подействуют разрушающе: банки понесут убытки, а население будет недовольно высокими тарифами. Так что простое решение проблемы скрытых комиссий никому не нужно.

Впрочем, простых решений у нас не потерпят нигде, не только в банках. Если вдруг кто-то решается предложить легкий выход из ситуации, то его сразу припечатывают фразой «не все так просто», а потом добивают – «простота хуже воровства». Как правило, выбирается самый сложный и корявый путь, а любая инициатива – отметается. Вот, например, кому могут помешать банковские холдинги? Пока в России их официально нет. Сегодняшняя ситуация органичным образом подталкивает некоторых участников банковского рынка к идее создания банковских холдингов (банковских групп), считает депутат Госдумы России, президент Ассоциации региональных банков России Анатолий Аксаков. Правительство уже внесло в Госдуму законопроект, который узаконит деятельность банковских групп и холдингов и установит, каким образом будет осуществляться надзор за ними.

Понятно, что тут же начали эту идею разбирать по частям и нашли кучу всяких нестыковок. Ну а как без них? Ведь каждый раз, когда внедряется что-то новое, оно требует обкатки и доработки – это жизнь. Конечно, если идет речь об ограничениях, тогда я тоже против. На разработку и введение ограничений законотворцы тратят кучу времени, но все равно даже запреты потом требуют дальнейшей доработки. Это время можно было бы потратить с большей пользой. Ведь запрет сам по себе почти никогда не приводит к зарождению чего-то вещественного и полезного, например росту ипотеки, а лишь служит для ограничения той или иной деятельности. Тогда как новых возможностей и инструментов банкирам предлагают крайне мало. Так что любая инициатива в этом русле – на вес золота.

Россияне настолько привыкли к тяжелой сложной жизни, что простые решения их не только не радуют, но и раздражают. Всегда во множестве найдутся те, кто самостоятельно не в состоянии предложить вообще ничего, но мастерски раскритикует любую идею. Мне кажется, что именно поэтому у нас не хватает возможностей и альтернативных инструментов для облегчения нашей жизни. Так и остаются в России проблемы запутанными, жизнь – сложной, а душа – непостижимой. Нет надежды, что кто-то это все поймет и исправит. Ведь мы сами разбираться не хотим.

«Обогнув помещавшуюся в начале лестницы голую мраморную девушку, которая держала в поднятой руке электрический факел, и с неудовольствием взглянув на плакат: «Чистка ГЕРКУЛЕС’а начинается. Долой заговор молчания и круговую поруку», служащий поднялся на второй этаж. Он работал в финансово-счетном отделе».
«Золотой теленок», Илья Ильф, Евгений Петров

Недавно представителями Центробанка был сделан ряд заявлений, которые заставили нервно заерзать на своих стульях чуть ли не всех банкиров страны. Глава ЦБ Сергей Игнатьев на пленарном заседании Госдумы сказал: «Что касается смены руководителей коммерческих банков, то у нас есть определенные права, но они недостаточно широкие. Их можно было бы сделать и пошире». «Полномочия по надзору должны расширяться, мы их заявили в стратегии развития банковской системы РФ до 2015 года. И в том числе мы полагаем, что инструменты раннего реагирования нам должны быть предоставлены», – подтвердил директор департамента банковского регулирования и надзора ЦБ Алексей Симановский.

Расшифровка этого загадочного инструментария была озвучена еще более жесткая. «С точки зрения международных рекомендаций, должно быть прямое решение органа надзора отстранять не только руководителя исполнительного органа банка, но и членов совета директоров банка, и вступает это в силу немедленно после принятия такого решения», – объяснил Симановский журналистам. Пока же регулятор лишь может обратиться в совет директоров с просьбой заменить руководство банка, но совет вправе не согласиться на это.

Симановский объяснил, что инструменты прямого реагирования более эффективны. Их нужно применять, «когда мы считаем, что развитие событий идет в неблагоприятном направлении и опасаемся за судьбу банка, кредиторов и вкладчиков… если орган надзора видит, что деятельность данного руководителя ведет к тому, что принимаются чрезмерные риски, которые расшатывают банк».

О возникновении колоссальных коррупционных рисков, если инструменты прямого реагирования достанутся в руки регулятору, упоминать даже излишне. Когда дядя из ЦБ что-то считает и что-то видит, ему ведь может и показаться. А руководителя-то уже снимут, и репутацию банка будет сильно подмочена.

Конечно, решение ЦБ можно оспорить в суде и вернуть опального на место. Об этом даже упомянул глава департамента лицензирования деятельности и финансового оздоровления кредитных организаций ЦБ Михаил Сухов. Однако все мы знаем, как долго тянется российский арбитраж. А пока дело в суде, кредитная организация фактически обезглавлена. Что касается банковской репутации, то это вообще вещь трудно восстановимая. Даже если ущерб имиджу был нанесен по чьей-то ошибке, а потом ее исправили, ситуацию это не облегчит. Вкладчики-то уж точно не захотят в это всем разбираться, а просто при первых вестях о смещении руководителя банка унесут свои деньги.

По большому счету, деловая репутация банкиров и так контролируется регулятором на этапе согласования кандидатур на руководящие должности. Такое полномочие находится на грани добра и зла, так как уже ограничивает свободу в выборе руководителей кредитной организации. ЦБ получил этот компромиссный инструмент только за счет кризиса. Были проблемы с санируемыми банками, что стало достойным оправданием для введения процедуры согласования.

Хотя я не хочу сказать, что ЦБ с какими-то корыстными целями стремится расширить свои полномочия. Тотальный контроль и  регулирование – мечта любого чиновника. В общем-то, это естественная линия начальственного поведения. Так и должно быть, чтобы регулятор следил за своим рынком и не давал твориться всяким безобразиям.

Но так повелось, что рыночная экономика предполагает баланс между аппетитами регулятора и свободой предпринимательства. Есть определенная процедура избрания глав коммерческих предприятий, в том числе банков. Существуют акционеры, инвесторы и кредиторы, которые на конкретного действующего руководителя банка возлагают надежды, так как доверили ему свои деньги.

Тут приходит регулятор и заявляет, что топ-менеджер ему не нравится и оперативно снимает президента-предправа. Банк остается без головы и с неясными перспективами, а акционеры, инвесторы и прочие мелкие вкладчики – в депрессии и полной неопределенности. Все это как-то не вяжется с той же линией властей по созданию международного финансового центра (МФЦ). В существующих МФЦ глав банков, как перчатки, не меняют и нервы инвесторам не треплют. Инвесторы и прочие капиталисты любят МФЦ потому, что там заботятся о стабильности и безопасности их вложений. А какая может быть стабильность, если руководителя любого банка могут отстранить от работы в любой момент?

Самое интересное, что все эти удивительно жесткие заявления менеджеров ЦБ прозвучали во время одной очень напряженной дискуссии на пленарном заседании Госдумы и спровоцированы были банальным скандалом, который разгорелся из-за одного крупного банка. Он меняет акционеров и, понятное дело, что процесс этот проходит очень нервно. Хотя в рамках банковской системы в связи с этим никакого апокалипсиса не наблюдается. Впрочем, может он еще и случится.

Как-то читатели пеняли главному редактору Bankir.Ru Яну Арту, что он зря в своей колонке написал про смещение одного градоначальника. Читатели посчитали, что к банковской тематике это событие не относится и на кредитные организации не повлияет. Ох, как же они ошибались – повлияет и еще как. Страсти с одним всем известным банком так накалились, что скандал обсуждается даже в Госдуме. Не слишком ли высокий уровень для урегулирования конфликта во время простой смены акционеров?

Думаю, что представители ЦБ ждали той самой дискуссии. Ведь накануне глава ВТБ Андрей Костин публично возложил на ЦБ ответственность за «беспредел» в ряде банков, в том числе из-за нехватки полномочий для быстрого реагирования на ситуацию. Поэтому чиновники заранее подготовились к тому, что и в их сторону полетят камни. Все-таки скандал банковский, поэтому не обвинить регулятора этой отрасли в недосмотре – просто грех.

Естественно, вопросы и призывы к ЦБ прозвучали. Например, депутат Сергей Гаврилов призвал Банк России более активно сотрудничать с правоохранительными органами для предотвращения вывода активов из той самой кредитной организации, вокруг которой скандал, и оказывать содействие розыску ее топ-менеджеров. Ехидный такой призыв, с намеком, согласитесь.

Однако надо отдать должное дипломатическим способностям руководителей ЦБ. Вместо того чтобы оправдываться, они обернули ситуацию в выгодную для себя сторону. Дескать, полномочий мало. Дайте их больше и скандалов не случится. Очень неплохая стратегия – попросить давно желанные полномочия, вместо получения головомойки. Остается только надеяться, что скандал скоро угаснет (все идет к тому), а полномочия регулятору дадут, но все-таки не такие безразмерные, как он того хочет.

 

P.S. Если массовые «чистки» среди банкиров все-таки будут иметь место, то в Лондоне случится заметный прирост городского населения. Путь миграции уже разведан и проторен. Подлечить расшатанные нервы в столице Великобритании вдали от российских следственных органов и прокураторы стало почти модой. Банкиры от нее не отстают.

Впрочем, все новое – это хорошо забытое старое. В далекие советские времена ответственные лица, – например, бухгалтера – прятались от чисток в сумасшедшие дома. Теперь границы открыты, и место дурдома занял Лондон.

«При слове «чистка» Лапидус-младший встрепенулся, взял Корейко об руку и увел его к громадному окну, на котором разноцветными стеклышками были выложены два готических рыцаря.
- Самого интересного про Берлагу вы еще не знаете, - зашептал он, - Берлага здоров, как бык.
- Как? Значит, он не в сумасшедшем доме?
- Нет, в сумасшедшем.
Лапидус тонко улыбнулся.
- В этом весь трюк. Он просто испугался чистки и решил пересидеть тревожное время. Притворился сумасшедшим. Сейчас он, наверно, рычит и хохочет. Вот ловкач. Даже завидно». «Золотой теленок», Илья Ильф, Евгений Петров

На днях стало известно, что глава Федеральной службы по финансовым рынкам (ФСФР) Владимир Миловидов подал в отставку. Логично, что эта информация связана с объединением ФСФР и Федеральной службы страхового надзора (ФССН). Соответствующий указ президента вышел в начале весны. Поэтому появления мегарегулятора в виде единой федеральной службы на финансовом рынке уже не избежать. Новая структура все равно будет состоять из двух частей. Первая половина займется профучастниками и другими финансовыми институтами, за исключением банков, а вторая – игроками страхового рынка. Эдакий “брак по госрасчету”.

Конечно, новость об объединении служб измусолена аналитиками на все лады и ряды. Одни эксперты считают, от этого «брака» будет польза, другие специалисты брюзжат – от реформы один вред. Кстати, ворчат как раз участники финансового и страхового рынка. Их боязнь новой «метлы» вполне понятна. Хотя, толку от этих возмущений – ноль.

На государственном уровне уже все решено и обратной дороги нет. Реформирование надзоров на небанковском финансовом рынке обсуждалось чиновниками уже много лет, так что этот проект стал некой идеей-фикс. Российские власти вообще обладают на редкость цепкой памятью, и от подобных навязчивых идей, всплывающих с регулярностью раз в два года в чиновничьих кабинетах, просто так не отказываются.

Меня же заинтересовала не реформа сама по себе, а то, что будет происходить во время нее. Продолжать развивать идею новой «метлы» я не буду. Это за меня лучше сделают игроки упомянутых рынков. Даже скажу больше – стоны возмущения я не разделяю. Новая метла – всегда и везде хорошо, потому как улицы после нее становятся чище. То есть свежие силы в государственном ведомстве рынкам на пользу, здоровее будут.

Но кто сказал, что после исчезновения старой, новая метла сразу начнет мести? Реформа, тем более на уровне федеральных служб, – процесс всегда затяжной и даже местами мучительный. Чего только стоят подковёрные игрища с кадровыми перестановками, не говоря уже о переписи бюджетов.

В связи с расширением поля деятельности новой службы разрешено иметь до 8 заместителей руководителя в структуре и 15 управлений по основным направлениям деятельности службы, отмечено в проекте Минфина. То есть перетряска руководящего состава планируется основательная. А там уже, как волнение от брошенного в пруд камешка,  перестановки дойдут по инерции и до рядовых служащих. Можно вообразить, какие сейчас ожесточенные интриги плетутся в госорганах.

Вряд ли кто-то станет отрицать, что внутренние перестановки в любой, даже не обязательно государственной, организации, и неизбежно сопутствующие им интриги сильно отвлекают от работы. Это, что называется, классика жанра, описанная в шедеврах мировой литературы. Про то, как, например, был устроен «Геркулес» из «Золотого теленка» Ильи Ильфа и Евгения Петрова и чем занимались его служащие, забывая про работу, я уже писала.

Нерешенных насущных проблем и вопросов на нашем финансовом рынке хоть отбавляй. С тем же инсайдом до сих пор не разобрались: законодательство не доработали, инфраструктуру для массового мониторинга нарушений не наладили. Права миноритариев так и остались камнем преткновения. Что душой кривить, подобных «камней» на биржевой и страховой «грядках» хоть отбавляй. Перечислять все требующие решения вопросы на курируемых обеими службами участках никакой колонки не хватит.

Не самое лучшее решение – при таком количестве насущных проблем на рынках, затевать реформу регуляторов, да еще во имя реализации какого-то уже совсем отдаленного и призрачного проекта. Я говорю, конечно же, о создании мирового финансового центра (МФЦ) в России. По некоторым оценкам, разработка его концепции во многом подтолкнула власти к активному реформированию ФСФР и ФССН.

Для того чтобы МФЦ у нас все-таки появился, нужно в первую очередь решить насущные проблемы финансового рынка, создать базу. Тогда и призрак МФЦ, витающий во властных кабинетах, начнет приобретать реальные очертания. С наскока, например, с помощью перестановок в госведомствах, такие проекты не реализуются.

Например, в том же Сингапуре, власть тщательно и кропотливо наводила порядок в законодательстве, и только потом приступила к реформам госслужб и созданию МФЦ как такового. Те же позабытые и позаброшенные российскими властями пробелы в законодательной базе относительно защиты прав акционеров в Сингапуре заполнялись в первую очередь.

Как-то получается, что российские власти подходят к созданию МФЦ совсем не с той стороны, с которой это делали в Сингапуре. Не хочу выставлять этот город, как абсолютный пример создания МФЦ. Но все-таки положительный опыт налицо, и его результаты можно наблюдать воочию. Почему у нас этот опыт игнорируют, совершенно непонятно. Россия, конечно, должна идти своим путем. Но к чему долго пробираться огородами, вместо того, чтобы поехать по проторенной дороге? Видимо, это склонность русского человека вообще и чиновника в частности, к поиску самых трудных и запутанных путей.

Если вернуться к реформе ФСФР и ФССН, то это как раз поворот в те самые огороды. Плохо ли хорошо – не мне решать, но службы со своими обязанностями справлялись: работали потихоньку, преодолевали проблемы, создавали ту самую базу, которая необходима для возникновения МФЦ. Случались знаковые для рынка решения. Теперь же из-за реформы службы на некоторое время сбавят обороты. Да и по завершению слияния новому коллективу понадобится не менее года для притирки и адаптации к работе в новых условиях.

Так что решение насущных проблем, тех самых, что тормозят развитие российского финансового рынка, растянется надолго. В этом плане реформа – это шаг назад. Вместо создания необходимой для МФЦ рыночной базы увлеклись внутренними перестановками. Хотя, в России такое постоянно случается и не только во власти.

Такое впечатление, что в большинстве случаем вместо выполнения своих прямых обязанностей, россияне излишне увлекаются процессом реформ и перестановок. Создается видимость бурной деятельности, тогда как работа стоит на месте. Реформы в этом плане – отличная маскировка недоработок.

Пока все участники рынка увлеченно обсуждают перестановки в тех же госорганах, забывают о своих проблемах и о том, что со многими из них власти пока не справились. Финансовое законодательство как решето – все в дырах. Но кого это волнует, когда тут такие реформы, что сам Миловидов в отставку подал?

То же самое касается живо обсуждаемого конфликта между ФСФР и Минфином. Мне не понятно, почему вообще госструктуры имеют право на конфликт друг с другом. Они должны работать слаженно, как органы в организме. Если печенка конфликтует с желудком, то это ненормально и называется «болезнь». Такой организм долго не протянет.

Кстати, есть версия, что именно межведомственные разногласия подтолкнули нынешнюю реформу. Ведь Минфин выпустил проект указа президента, согласно которому ФСФР подлежала расформированию. И вот пришел лесник и всех разогнал. К президенту взывали, и он вмешался. Результатом стала реформа. Круг замкнулся – конфликт, скандал, реформа, а работа опять побоку.

Конечно, когда новая федеральная служба заработает в полную силу, то очевидно, что она будет эффективнее предшественниц. Однако когда же это будет? Думаю, что не раньше, чем лет через 5. По некоторым данным, указ о назначениях в связи с созданием мегарегулятора появится не раньше мая этого года. А ведь это только прогнозы: где май, там и сентябрь. После майских праздников страна еще месяц возвращается в рабочий режим. Пока приходят в себя, наступает лето. Чиновники, как все остальные нормальные россияне, летом любят отдыхать и с указами не торопятся.

А ведь назначения – это только часть реформы. Адаптационный же период после перестройки ведомства как минимум вдвое длиннее ее самой. Так что, по моим прикидкам, лет 5 для полноценного запуска работы новой службы понадобится. Только бы не получилось как в басне Ивана Крылова: «А вы, друзья, как ни садитесь, всё в музыканты не годитесь».

Такое случается сплошь и рядом, когда люди случайно выбалтывают самые свои сокровенные тайны. Делают они это, как правило, против собственной воли, но слово – не воробей. Очень метко эту человеческую особенность описал Харуки Мураками.

«Интуиция, если хочешь. И чем  дольше я  с тобой говорю, тем больше мне так кажется. Ты весьма привередлив по мелочам – но небрежен в обобщениях. Есть у тебя такая манера, словно мыслишь по заданному образцу». Х. Мураками, «Дэнс, дэнс, дэнс».

Конечно, такой способ оценивать слова публичных деятелей, а тем более – представителей Центробанка, покажется многим читателям чуть ли не ересью. Сразу найдутся те, кто заведет песню о вечном журналистском «притягивании за уши». Однако слов из песни не выкинешь. Что сказано и записано пером официальных СМИ, это не то, что топором – бензопилой не выпилишь.

А сказано было следующее. «О сбалансированном росте сейчас говорят все центробанки мира. Но каким должен быть баланс? В Китае активы банковского сектора к ВВП составляют 250%, в России – 76%». Эти слова прозвучали из уст первого зампреда Банка России Геннадия Меликьяна на недавнем собрании экспертной группы по финансовому и банковскому сектору во время работы над обновлением стратегии социально-экономического развития страны до 2020 года.

В принципе, на эту заметку я бы не обратила внимания, только все та же «интуиция» не давала покоя. Почему Меликьян упомянул именно Китай? Неожиданно всплывший, причем уже под конец текста, Китай не давал мне покоя. Наверно, я слишком много читаю Мураками, подумала я. Однако все же решила проверить, что творится с китайской банковской системой в данный момент.

Как назло, каких-то внятных цифр в поиске все не находилось. Зато нашлось кое-что другое, породившее то самое ощущение, что «все связано», которое время от времени испытывает герои романов знаменитого японца. У этого писателя разные жизненные события и перипетии в итоге выстраиваются в некую цепь, звенья которой стыкуются в самых неожиданных местах. В жизни тоже так бывает. Тут он опять не наврал, может только чуть-чуть преувеличил тенденцию для пущей художественной выразительности.

Открываю я по ссылке поисковика публикацию делового русскоязычного журнала о бизнесе с Китаем ChinaPRO. Там описаны результаты очередных изысканий агентства Fitch Ratings относительно КНР. «Еще один важный фактор, который надо учитывать, делая прогнозы развития ситуации в банковском секторе КНР – это экономическая роль государства. И основные заемщики, и основные кредиторы в Китае – это госструктуры. Такая ситуация решает ключевой вопрос для кредитного рынка сейчас – вопрос гарантии возвратности средств или компенсации потерь по проблемным кредитам», – считают эксперты Fitch Ratings.

Вот она – формула абсолютной мечты любого регулятора. Полностью контролируемый государством рынок, где государственные же банки ссужают госкомпаниям. Все как на ладони, все довольны, и рисков никаких. Не о таком ли балансе случайно проболтался, да вовремя остановился, Меликьян? Тут, конечно, определенных выводов сделать нельзя. Только про Китай было сказано не случайно – это уж точно.

Если прочитать полностью заметку о том самом собрании экспертной группы по финансовому и банковскому сектору, то подозрений становится еще больше. Тут определенно «все связано» с китайской моделью банковской системы, с гипертрофированной ролью государства.

Во-первых, настораживает вывод экспертов той самой группы, что не стоит делать ставку на форсированный рост банковского кредитования для развития экономики. Понятно, что это влечет за собой определенные риски. Например, такой путь приведет к массированным зарубежным займам и снизит финансовую устойчивость всей системы. Но рисков бояться, так вообще лучше никого не кредитовать, а банки – уничтожить. Но не кредитовать совсем не получится, так как экономика наша такого маразма не перенесет. Тогда что?

Самый логичный выход из ситуации – это контролируемое малое «зло». Например, кредитовать разрешить только государственным банкам под чутким же чиновничьим контролем, а коммерческий банкинг – пусть себе потихоньку загибается. Что-то запахло китайской лапшой, не находите? Это опять мои домыслы. Хотя, согласитесь, что ограничить рост и так не особо сильного кредитного рынка в России – это, мягко говоря, непродуманное предложение.

Во-вторых, те же самые эксперты предлагали ограничить банки во внешних займах, припоминая всуе кризис. Тогда и в самом деле активное привлечение банками ресурсов за рубежом стало причиной плачевного финансового состояния многих из них. Но жить, все время оглядываясь на кризис, – это тоже не дело. Как не строй сейсмоустойчивые здания, а все равно землетрясение может оказаться сильнее, чем рассчитывали архитекторы. Так что теперь, не строить вовсе?

Ладно бы эксперты параллельно с предложением об ограничении банков во внешних займах предложили альтернативный внутренний источник фондирования. Так ничего подобного! Внутренних источников, которые могли бы стать достойной заменой заграничным займам, как не было, так и нет. А регулятор, кстати, и так через ставку отчислений по резервам по обязательствам перед нерезидентами контролирует банкирскую тягу к дешевым иностранным ресурсам. Но этого, видимо, недостаточно: новые ограничения предлагали с завидным энтузиазмом.

Благо, Меликьян, как опытный чиновник и спикер, понимал, в какое опасное русло заходит разговор экспертов и аккуратно смягчил беседу. «Мы слишком рано пришли к либерализации внешних отношений, а во время кризиса столкнулись с тем, что «дочки» иностранных банков выводили деньги в материнские структуры, – сказал он. – Однако введение нормативов по заимствованиям сейчас уже невозможно, это будет шагом назад».

Интересно, а кого на самом деле пугают эти самые ограничения? По большому счету, крупные госбанки эти ограничения никак не могут пугать – их в случае чего подпитывает деньгами государство. А вот коммерческим кредитным организациям не поздоровится, если такие ограничения введут. Зато очень быстро будет реализована программа укрупнения банковской системы. Ограничения по заимствованиям за рубежом может стать мощным двигателем этого процесса. С укрупнением минимального размера капитала банков уже теперь видно – шума много, а так быстро, как хочется, укрупнять систему не получается.

Хотя, еще рано отчаиваться, господа банкиры. Иностранный «кислород» пока никто перекрывать не собирается. Вот, и Меликьян высказался против ограничений. ВЭБ собирается привлечь синдицированный кредит на $2,5 млрд. Пока только начался прием заявок. В общем, до конца апреля время точно есть. Некие загадочные источники пророчили в начале марта, что упомянутая сделка будет закрыта  до конца апреля.

Ну а после майских праздников, если ВЭБ успеет получить синдикат до них, можно начинать потихоньку напрягаться. По крайней мере, моя, если хотите, интуиция подсказывает, что ближе к лету вопрос об ограничениях банков во внешних займах всплывет еще раз.

Мой любимый писатель – Харуки Мураками. Конечно, некоторые привередливые читатели считают, что он за последнее время исписался. Особо интеллигентные субъекты зачислили книги Мураками в ряды массового, попсового и потому недостойного внимания, с их точки зрения, чтива. Однако мне все равно кто что думает – произведения японца любить я буду. Никакая, даже самая изысканная и острая критика не изменит моего к нему отношения.

Читая книги Мураками, я прониклась глубоким уважением к его соотечественникам. Пусть я ни разу не была в Японии (хотя все еще впереди) и у меня нет ни одного знакомого японца. Однако те образы, которые рисует Мураками, не могут не трогать. Это люди с твердым моральным стержнем, критическим взглядом на мир и на самих себя. Иногда его герои пасуют перед трудностями, боятся, занимаются самобичеванием и впадают в депрессию, но в итоге у них хватает сил исправить ситуацию. Эти люди, вопреки всему, хотят быть честными с собой и окружающими, сделать этот мир лучше, чем он был.

«Вернись на Землю! Книги – это не настоящая жизнь, а иллюзорный мир», – захочет поправить меня дотошный читатель. В произведениях Мураками, и правда, много фантастики, но это лишь особый способ вывести героев из равновесия и вскрыть «внутренности», обнажив настоящее, спрятанное глубоко. Очевидно, что все его герои взяты из обычной жизни, срисованы с простых японцев максимально правдиво, искренне и без прикрас.

Пусть я пока не могла воочию убедиться в том, таковы ли японцы, какими их рисует Мастер, но у меня на этот счет почти нет сомнений. Японцы в общей массе именно такие – робкие и хрупкие на вид люди, которые на самом деле в благородном порыве могут свернуть горы. И сворачивают их. Хотя горы постоянно сопротивляются и трясут непокорных японцев почем зря. Может быть, именно постоянная борьба с природными катаклизмами сделала из них людей, которыми можно гордиться.

Думаю, что я не далека от истины. Тема землетрясений нашла отражения и в творчестве Мураками. С её помощью он очень доходчиво раскрыл секрет отваги рядового японца в рассказе «Дружище Квак спасает Токио». Интересно, что главным героем рассказа писатель выбрал банковского клерка – помощника начальника секции в отделе контроля финансов отделения Синдзюку Трастобезопасного банка Токио. Именно этот клерк, считай рядовой читатель сайта Bankir.Ru, по рассказу, спасает Токио от сильнейшего землетрясения. Эдакий «маленький» человек ростом метр с кепкой, страдающий фимозом и близорукостью, но обладающей железной волей и выдержкой, спасает огромный город.

«Немало сражений вынес Катагири — ведь он работал в отделе контроля финансов. Все шестнадцать лет после окончания университета, день за днем на одном и том же месте бился он за то, чтобы займы банку возвращали. Подразделение это — вообще не самое популярное. Все стремились деньги только выдавать. Особенно это было актуально в эпоху экономики «мыльного пузыря», когда их девать было некуда. Было бы что заложить: землю или ценные бумаги, — и стоило лишь назвать кассиру необходимую сумму, пропорционально которой росли его, кассира, трудовые достижения. Но бывало, что люди прогорали, и тогда наступал черед Катагири. Особенно у него прибавилось работы, когда «мыльный пузырь» лопнул. Упали цены на акции, подешевела земля, залог потерял свой первоначальный смысл».

«Сколько раз Катагири, пытаясь вытребовать деньги обратно, попадал к бандитам. Те угрожали, обещали с ним расправиться, но страшно ему не было. Какой смысл убивать простого банковского клерка? Хотите зарезать — режьте. Хотите убить — убивайте. Ни жены, ни детей у него нет».

«И Катагири оставался спокоен, чем выводил из себя окружавших его якудз. А потому в определенных кругах даже прослыл человеком с железными нервами».

Все уже в курсе, что 11 марта на северо-востоке Японии произошла серия мощнейших землетрясений. Так сильно страну не трясло уже полтора века. Вообще, когда я прочитала о землетрясении, то сразу вспомнила рассказ Мураками «Дружище Квак спасает Токио».

«Предполагаемое количество жертв — сто пятьдесят тысяч. Большинство — в час пик, когда с рельсов сойдут электрички. Обрушатся автострады, обвалится метро, опрокинутся монорельсы. Начнут взрываться цистерны, дома, погребая под собой людей, превратятся в горы развалин. Повсюду вспыхнут пожары. На дорогах возникнут заторы, «скорые помощи» и пожарные машины выстроятся в беспомощные очереди. Люди будут тупо погибать».

Deja vue. Слишком уж похожа выдержка из рассказа на нынешние новости из Японии. Только вот уже в реальности, а не в книге, нынешние события дали возможность мне лишний раз убедиться в благородстве японцев. Вчера появилась новость, что курс иены укрепляется по отношению к доллару в связи с тем, что обеспокоенные ситуацией в Японии инвесторы переводят свои активы в национальную валюту для оказания финансовой помощи своей стране, пострадавшей от мощнейшего землетрясения и цунами.

Поддержка оказалась такой мощной, что в прошедшую среду на торгах курс японской иены к доллару США обновил максимум пятнадцатилетней давности. Японская валюта укрепилась до 79,58 иен за доллар. Конечно, свою роль сыграл и Центральный банк Японии, который направил солидную сумму на поддержку экономики. Но именно поступок инвесторов позволил добиться таких фантастических результатов. Люди доказали, что верят в свою валюту и экономику. Это сформировало нужные ожидания и настроения на валютном рынке.

По большому счету, инвесторов переводить свои активы в иену, которую неизвестно, что ждет, никто не заставлял. Но они сделали это быстро и отважно, не ожидая реакции Центробанка и не оглядываясь на риск. А ведь риск этот сложно недооценить. Помимо разрушений от землетрясения и цунами, Японию может накрыть «второй Чернобыль». На атомном комплексе в Фукусиме, где произошло уже несколько взрывов и продолжается утечка радиации, введен режим ЧП. Судя по новостям, положение очень серьезное. Уже началась массовая эвакуация людей из зоны, которая может быть заражена радиацией. Персонал станции «Фукусима-1″ тоже полностью вывезли.

Авария на атомной электростанции – это не банальный взрыв атомной бомбы. Его-то японцы успешно пережили. Начинка реактора способна отравить многие квадратные километры на долгие столетия. Стоит ли говорить, что если в Японии образуется зона отчуждения подобная чернобыльской, то это легко может прикончить местную экономику. А значит и у местной валюты будущее незавидное. Но инвесторы вышли из безопасных долларов и купили опасные, но дорогие сердцу иены. Люди рискнули деньгами не ради прибыли, а из патриотизма. Это достойно уважения.

А что же происходит в России, рынки которой, как утверждают аналитики, почти никак не затронули японские катаклизмы? Из России деньги утекают плавным потоком и без всяких катаклизмов. Отток капитала не прекращается. Причем, как утверждает ряд специалистов, деньги из страны выводят не только иностранные инвесторы, но отечественные. Как ни удивительно, даже коммунальщики отличились. Недавно стало известно, что объем выведенных за рубеж средств из сферы ЖКХ только в Центральном федеральном округе за два года составил около 25 миллиардов рублей.

Российские капиталисты предпочитают держать свои деньги в оффшорах. А вылезают оттуда только в «хорошие времена». Было дело до кризиса, когда из Кипра и прочих подобных зон российские же деньги, выведенные еще во времена дикого капитализма девяностых, возвращались на Родину. После кризиса наметилась обратная тенденция. Тогда и сейчас никто из отечественных инвесторов даже не задумывается о судьбе рубля. Все пекутся только о собственной выгоде. Авось, Банк России сам справится, тем более что – обязан.

Более того, я наблюдаю, что рубль и валютную политику Центробанка ругают все, кому не лень – от простых обывателей до искушенных финансовых экспертов. Такое впечатление, что у большой массы россиян сейчас антипатия к собственной же валюте. Что греха таить, у самой открыты вклады в долларах и евро…

Может быть, именно из-за этой вот нелюбви рубль постоянно обесценивается. Вообще, в состоянии ли власти как-то поддержать национальную валюту, если сам народ ее не поддерживает? Наверное, все-таки нет. Не готовы россияне на японские подвиги. В первую очередь, могу сказать про себя, что я лично не готова пожертвовать собственными накоплениями ради благополучия рубля. Наверное, поэтому и выглядит такой необоримой российская инфляция. Борются с нею бесконечно долго и не видно в этой вечной войне конца.

В Эквадоре, например, вообще доллар США победил и стал национальной валютой. И ничего, вижу сейчас своими глазами – живут эквадорцы и в ус не дуют. Только вот купюры местные в руки брать неприятно – затертые и грязные очень. Одним их видом можно лишить чувств повидавших денежные виды сотрудников московских обменных пунктов. Наверное, дело в том, что обмен ветхих купюр на новые затруднен. Шутка ль в деле – клянчить новые доллары у американцев. Так, наверное, и выглядит предательство собственной валюты, когда деньги в руки брать противно.

Остается только вздыхать и восхищаться японцами. Я верю, что у них будет все хорошо, а катаклизмы лишь вдохнут в японскую экономику дополнительный потенциал. Отважные патриоты-инвесторы обязательно обогатятся – они это заслужили. Может, настала пора прикупать иены?

Кажется, я проникла в тайну упорства российских властей в вопросе укрупнения банковской системы. Дело в том, что по выкладкам статистиков население России продолжает сокращаться, а поэтому и банков много тоже не нужно. Конечно, чиновники не могут напрямую сказать банкирам, что в будущем им не с кем будет работать, а поэтому надо закрываться. Ведь забота о воспроизводстве населения – прямая задача властей, а они не любят признаваться в неудачах.

Тем не менее, статистика – вещь неумолимая. Данные социальных исследований и отчеты специалистов есть в открытом доступе. Оказывается, что молодежь – те, кто должен прийти на смену нынешнему трудоспособному населению, с каждым годом живет все хуже. Численность россиян в возрасте от 16 до 30 лет с уровнем доходов ниже прожиточного минимума увеличилась с 1994 по 2008 год почти в 1,5 раза. При этом молодые семьи находятся в жутких условиях. Около 84% молодых людей постоянно или время от времени испытывают материальные затруднения. Примерно половина всех семей с двумя детьми и две трети семей с тремя и более детьми имеют среднедушевой доход ниже прожиточного минимума, живут в бедности.

Не удивительно, что в такой ситуации рождаемость у нас никак не достигнет хотя бы превышающего смертность уровня. По данным специалистов, суммарный коэффициент рождаемости, представляющий число детей, рожденных в среднем одной женщиной, последние два года держится на уровне 1,4, а для обеспечения простого воспроизводства необходимо не менее 2,1. Даже недавний всплеск рождаемости не в состоянии перекрыть вымирание россиян, отмечают эксперты.

Никто не станет спорить, что вымирание населения России влечет за собой уменьшение количества клиентов российских банков. Хотя, для читателей, которые не хотят видеть проблем дальше своего носа и не готовы думать еще о чем-то, кроме сдачи очередного отчета руководству, такое утверждение покажется ошеломляющим бредом. Но не стоит морщить носы, господа банкиры! Если россиян физически становится все меньше, то и ваша клиентура тает вместе с доходами вашего банка.

Интересно, что поток клиентов в банки уже начал сокращаться. Эксперты отметили тенденцию по потере клиентов крупными банками. По данным Центробанка, у тридцати крупнейших банков России в январе 2011 года произошло заметное сокращение средств клиентов. Если на 1 января 2011 года средства клиентов составляли 15,87 трлн. рублей, то на 1 февраля 2011 года – уже 15,39 трлн. рублей. Таким образом, за один месяц клиенты забрали из крупнейших банков страны почти 400 млрд. рублей, что составляет более 3% от всего клиентского портфеля. У тех банков, кто расположился на 31-200 местах в списке по размеру, отток тоже случился, хоть и не такой впечатляющий, – средства клиентов в январе 2011 года сократились всего на 8 млрд. рублей.

В этом процессе, конечно, сложно различить вклад количественной составляющей, то есть прямого воздействия на банки смертности клиентов. По оценкам аналитиков, отток клиентов спровоцировали низкие ставки по депозитам. Вроде как ситуация в российской экономике уже не такая напряженная, поэтому вкладчики уже не ищут убежища в крупных банках. Поэтому деньги со вкладов с низкими процентами сейчас забирают и начинают думают, что же делать со сбережениями дальше.

Заметно, что в России финансовые эксперты повышенное внимание обращают на процессы, которые произошли в недавнем прошлом или текущие тенденции. Прогнозы же делаются в основном на ближайшее время и вяло, очень неуверенно – на среднесрочную перспективу. А вот итоги и перспективы дольше, чем на 10 лет даже не пытаются озвучивать. Поэтому, влияние на финансовую систему такого фактора как сокращение числа россиян на публичное обсуждение никто еще не выносил. А зря…

Сокращение числа клиентов оказывает постоянное давление на банковскую систему. Поэтому с каждым годом на этом рынке становится все труднее и труднее выживать. А постоянно случающиеся «неприятности», вроде финансового кризиса или регулярно ужесточающихся законов, делают жизнь банков еще сложнее. Интересно, что кредитные организации, впрочем, как и предприятия из любых других отраслей, в России концентрируются на решении этих самых текущих проблем. Тогда как глобальные факторы, которые тоже оказывают огромное влияние на их деятельность, как-то остаются в стороне. А потом, как будто случайно, вырисовывается тенденция снижения маржи, которую в стратегии развития на ближайшие годы многие банкиры не учли.

Понятно, что думать о росте цен и той же смертности банкирам некогда – им бы повышение минимально разрешенного размера уставного капитала пережить. Только вот пережив очередное потрясение, работать дальше тоже будет нужно. А на повестке дня из долгосрочных проблем сокращение клиентов, рост конкуренции и усиление влияния госбанков. Плюс новые финансовые мега-проекты государства, которые рано или поздно (скорее поздно) но все равно будут реализованы. Например, в августе 2008 года появилась информация, что Минфин при участии Банка России занимается разработкой проекта закона, направленного на создание Национальной системы платежных карт. Пластики в рамках этой системы, скорее всего, будет выпускать какой-нибудь один крупный государственный банк. Такой вывод напрашивается сам, если почитать в прессе, что говорили по этому поводу чиновники. Остальным же участникам рынка, похоже, создание национальной системы платежных карт грозит грандиозной потерей частных клиентов.

По большому счету, зачем развивать конкуренцию на банковском рынке, когда бороться будет уже не за кого? С учетом всего вышесказанного лет так через 20-30 уже немногочисленным россиянам вообще банки будут не нужны. На карту госбанка получили зарплату. Ее же сняли в госбанкомате, потому что без комиссии, а в торговых точках картой расплатиться можно далеко не всегда. Получается замкнутый круг, в котором места частным банкам может вообще не найтись.

Остаются еще, конечно, и кредиты. Но и тут, думаю, у госбанка выпустившего карту национальной системы все козыри на руках. Досье клиента (права, социальные льготы и т.д., что там планирует наше правительство туда втиснуть) все на карте, все под рукой. Государственные деньги всегда доступны, дешевы и не требуют немедленного возврата. Вот она – идеальная основа для массового кредитования по выгодным процентам. Как выживать коммерческим банкам, у которых таких удобных рычагов развития розницы в руках, скорее всего, не окажется, – это большой вопрос.

Хотя, если вернуться к вопросу вымирания россиян, то национальная система платежных карт получается – не проблема вовсе, а так – маленькая неприятность. Когда клиентов нет, бизнес умирает. Надеюсь, все же, что русских людей, в том числе и российских банкиров, не так-то просто и быстро можно заморить, даже силами властей. По оценкам западных ученых, россияне начали вымирать с 1992 года. Однако до сих пор в России есть кому и за что конкурировать на банковском рынке, а это уже не так плохо.

На этой неделе я впервые увидела Сингапур. Город поразил своей красотой, суперсовременной архитектурой, чистотой и удобством. Сингапур – ожившая сказка о будущем, город из следующего века: абсолютный уют и комфорт для всех горожан. Чистые улицы и красивые дома, пышная зелень повсюду и шикарные парки, фонтаны и мириады уютных кафе на каждом углу, целые улицы огромных шопинг-моллов и подземные кондиционированные уровни, удвоившие жизненное пространство. Пронзительно изящные высотки делового квартала отражаются в заливе Марина Бэй. Даже глубокой субботней ночью в их окнах горит свет. Деньги не признают выходных, глобальная торговля не знает сна. Вот так выглядит настоящий международный финансовый центр (МФЦ).

Теперь я лично убедилась в том, что такие города бывают на самом деле, а не только в кино. Огромные небоскребы, принадлежащие банкам, инвестиционным и консалтинговым компаниям, юридическим конторам, сверху до низу набиты лучшими специалистами со всего мира. Такое впечатление, что в эти сверкающие суперофисы пускают только суперменов. Они слетаются со всех концов света, чтобы занять в них свое законное место.

Я не преувеличиваю – в сингапурском МФЦ работают только супермены. Все выходящие субботним вечером из небоскребов делового квартала, были подтянуты, молоды, одеты с иголочки – ни одной лишней складки на одинаково дорогих деловых рубашках и брюках от лучших брендов. Безупречно чистые ботинки посреди экваториальной жары и шлёпанцев гуляющей публики, идеально белозубые улыбки. Такое впечатление, что они возвращаются со съемок модного журнала. Герои глянца во плоти, да еще в таком количестве, – занятное зрелище.

Различался только цвет кожи и волос суперменов, но не их настроение и впечатление от встречи с ними. Во всех обитателях делового квартала, которые покидали вечером рабочие места, невозможно было разглядеть ни тени усталости, зато в глаза бросалось их решительность и энергичность. Достаточно посмотреть на этих людей, и сомнений в том, что сингапурский МФЦ держится на их плечах, не остается. Каждый вечер толпы этих Атлантов финансового мира стекаются в пабы на набережной Бот Куэй, и она окрашивается в чёрно-белые тона их деловой униформы. Все расы, все цвета кожи, все разрезы глаз и мировые религии присутствуют в этой мешанине, но объединяет всех раскованность, энергичность и безупречный английский. Никаких грустных замученных московских клерков, трамбующих своими иссохшими на работе телами душный столичный сабвей.

Главный редактор Bankir.Ru Ян Арт сравнил с своей колонке Домодедово и аэропорт Мюнхена. Мне же по прочтению этого материала не удалось отделаться от желания сравнить Сингапур с Москвой. Понятно, что разница в комфорте у двух городов колоссальная, поэтому про этот параметр говорить не имеет смысла. Зато, если попробовать сравнить нынешнюю Москву с Сингапуром начала шестидесятых годов прошлого столетия, станет яснее, есть ли шансы создать МФЦ в Москве.

Полвека назад город-лев (название Сингапур произошло от малайского «синга» (лев) и санскритского pura (город)) не был еще финансовым центром и находился лишь в начале пути к нынешнему великолепию. И что же такого сделали сингапурцы, что превратили измученный во время Второй мировой войны японцами и политически проблемный город в шикарный МФЦ? В «Википедии» об этом просто и доступно написано.

В момент обретения независимости (9 августа 1965 года) Сингапур представлял собой маленькую бедную страну, которой приходилось импортировать даже пресную воду и строительный песок. Соседние страны были настроены недружественно, а треть населения симпатизировала коммунистам. В Москве сейчас не все так плохо, но симпатизирующее коммунистам население в наличии, как и заметная зависимость от импорта.

Стратегия экономического развития правительства Ли Куан Ю (отец сингапурского экономического чуда, экс-премьер-министр Сингапура) строилась на превращении города в финансовый и торговый центр Юго-Восточной Азии, а также на привлечении иностранных инвесторов.

«Мы приветствовали каждого инвестора… Мы просто из шкуры вон лезли, чтобы помочь ему начать производство», — писал Ли Куан Ю. В результате «американские транснациональные корпорации заложили фундамент масштабной высокотехнологичной промышленности Сингапура» и это небольшое государство стало, в частности, крупным производителем электроники.

Конечно, российские власти тоже всячески пытаются привлечь иностранных инвесторов. Даже крупные пакеты акций государственных финансовых институтов выставляют на продажу. Но делается всё это фрагментарно и хаотично. Инвесторы далеко не дураки и всё прекрасно понимают. В результате Центробанк то и дело сообщает о бодрой утечке капитала из страны, а права миноритариев пока, увы, у нас не в приоритете.

При обретении независимости Сингапур страдал от высокой коррупции. Ли Куан Ю долго и упорно боролся с ней «путём упрощения процедур принятия решений и удаления всякой двусмысленности в законах в результате издания ясных и простых правил, вплоть до отмены разрешений и лицензирования». Были резко подняты зарплаты судей, на судейские должности привлекли лучших частных адвокатов.

В Москве и России в целом те же проблемы. Отрадно, что отечественное правительство объявило курс на борьбу с коррупцией. Уже много было нашумевших историй, последняя с Человеком в кепке – особенно шумная. Оборотней в погонах изобличают целыми стаями, а чиновников и судей регулярно ловят на взятках.

Однако, это все-таки борьба со следствиями, тогда как за причины, похоже, еще никто всерьез не брался. Отменить разрешения и лицензирования, отменить бесчисленные согласования и подписи? Пардон, а как в таком случае снимать свои чиновничьи пенки и сливки? Сообщений о грандиозном повышении зарплаты чиновникам и драконовских мерах к мздоимцам, дабы им было неинтересно брать те самые взятки, тоже не наблюдается. Российская власть не спешит рушить существующую систему, а своего Ли Куан Ю, деятельного и неподкупного, в Отечестве не нашлось.

Не слышно что-то и об упрощении процедур принятии решений и отменах лицензирования. Наоборот, например, российское банковское законодательство становится все сложнее и запутаннее, а двусмысленности в нем плодятся, как мыши в амбаре. «Стремительный рост количества нормативных актов на пользу качеству, понятное дело, не идет. Но кроме качества правового обеспечения, есть у российского банкинга и другая беда – трактовки. В смысле, устные (а иногда и письменные) разъяснения отдельными представителями регулирующих органов некоторых двусмысленных (а иногда и вполне себе однозначных) фрагментов законодательных и нормативных актов», – отмечает редактор Bankir.Ru по банковским технологиям Марина Корф. В современной России борьба с тем, что Ли Куан Ю считал главными проблемами Сингапура шестидесятых и что искоренял с особым тщанием, идет как-то вяло, а по некоторым направлениям даже пятится назад.

Впрочем, кто сказал, что Москве надо повторять путь Сингапура? Некоторые эксперты высказались на тему МФЦ, что России он вообще пока не особо нужен. Дескать, нет ни предпосылок, ни особого экономического смысла пыжиться и создавать такую структуру в Москве. Она успешно выполняет функции финансового центра России и Ближнего зарубежья, и этого вполне достаточно.

Может быть, эти эксперты и правы, на сегодняшний день. Но мне, как натуре романтической, все-таки хотелось бы надеяться, что когда-нибудь, пусть даже в далеком будущем, по улицам Москвы-Сити тоже будут ходить супермены, а мои внуки или правнуки смогут наслаждаться абсолютным уютом и комфортом родного города. Ведь деньги, стекающиеся со всех концов света, способны творить чудеса, особенно если ими управляют люди, подобные Ли Куан Ю…

Бахилы, конечно, тоже должны отменить. В сингапурском аэропорту «Чанги», самом красивом в мире, они без надобности. Там везде ковры с длинным ворсом и зеркально-чистые мраморные полы. Можно не только ходить босиком, но спать на полу в белом костюме. Ничего плохого не случится.

Сбербанк действительно подобен злокачественной раковой опухоли. Она не похожа на нормальные ткани, то есть коммерческие банки, поскольку до сих пор росла вне рынка и здоровой конкуренции. Изначально развитие шло неправильно, а поэтому накопилась масса проблем. Долго их не хотели замечать и всячески отрицали. Однако назначение Германа Грефа стало все-таки официальным признанием того, что Сбербанк нуждается в реформировании.

Начался этот долгожданный процесс. Болячка назрела, а доктор схватился за нож. Только вот что можно сделать, когда опухоль в запущенном состоянии? Вырезать уже не реально: метастазы пущены глубокие по всему телу, по всей стране. Придется работать с тем, что есть. Однако пока, судя по всему, лечение пока лишь провоцирует рост опухоли. Сбербанку не дают покоя лавры лидера по расширению бизнеса, которые сегодня принадлежат ВТБ. Амбиции нового шефа бьют через край: он стремится быть первым во всем, даже в непрофильном для Сбербанка инвестиционном бизнесе. Только обычно сначала лечат болезнь, то есть проводят реформы, а уже потом думают о наборе веса. Вроде Грефа за этим пригласили.

Но, кажется, он совсем забыл о роли Айболита и увлекся совсем ненужным процессом – обучением танцам больного и его усиленным откармливаем. Вирус же прогрессирует. Почему я так решила? Для этого у меня есть масса оснований. Во-первых, я видела эту структуру изнутри и имею представление, чем она живет. Во-вторых, финансовому журналисту просто невозможно не следить за флагманом розничного банковского рынка.

Сбербанк – это системообразующая кредитная организация, а потому рынок реагирует на любое ее движение. Про огромную клиентскую базу в полстраны, которая целиком и полностью зависит от Сбербанка, вообще рассказывать уже надоело. Вывод такой: хочется мне или нет, но не возвращаться к нему в колонках просто невозможно.

На сей раз меня спровоцировали итоги конкурса рассказов сотрудников Сбербанка. В прошлом году он носил пафосное название «2010. Мой год в Сбербанке». На рассмотрение поступило более 200 работ. Смотреть на рассказы-призеры без слез невозможно – болезнь в банке прогрессирует. Я уже как-то писала о проблеме лизоблюдства в кредитных организациях. Сбербанк в этом плане, несомненно, лидер, в чём итоги конкурса убедили окончательно и бесповоротно.

Нет, я не критикую авторов рассказов – в конце концов, они просто служащие банка, а не писатели. Участие в этом конкурсе для них – эффективный инструмент карьерного роста. Накропать хвалебную оду своему банку не так уж сложно. Даже простым участием можно обратить внимание начальства на себя и свои успехи, а также лишний раз продемонстрировать лояльность.

Начальство не любит тех, кто отсиживаешься в сторонке и равнодушен к корпоративной жизни. Таких сотрудников подозревают в нелояльности и ждут скорого предательства, даже если это «передовики производства». А вот авторы лучших историй получили ценные призы и прославились на весь огромный банк, считай – на всю страну (рассказы уже выложили в интернете на всеобщее обозрение). В общем, было ради чего стараться лить ведрами елей в начальственные уши.

Больше скажу, победители конкурса проявили завидную находчивость и изворотливость, раскрашивая свою жизнь и унылые будни Сбербанка в радужные тона. Да и стиль изложения  вполне себе достойный: живой, яркий, без утомительно длинных предложений из официальных отчетов.  Кое-где угадываются даже попытки пошутить, хотя юмор – это редко встречающееся в кредитных организациях явление. В Сбербанке его вообще почти не понимают.

Не догадываются там, похоже, и о многом другом.  Например, о том, что присваивать призовые места таким приторным до горечи и пропитанным насквозь фальшивым энтузиазмом рассказам просто стыдно. И тем более стыдно выкладывать подобное безобразие на общее обозрение. Конечно, у членов комиссии тоже есть начальство, перед которым надо выслужиться, но они почему-то забыли, что их выбор увидят и оценят по достоинству не только благосклонные высокие чины, но и трезвомыслящая публика. Эти люди настолько отравлены лизоблюдством, что не могут уже адекватно оценивать свои поступки, не в состоянии представить, как они выглядят со стороны.

Все рассказы-призеры по-своему «хороши», но первое место – это действительно высший класс. Рассказ «38 шоколадок и грибы» Анжелики Рзяниной настолько сладок, что мозги слипаются уже на середине. Было бы странно, если бы в этот текст не напихали столько шоколадок. Их действительно постоянно дарят клиенты сотрудникам. Дарили и мне: свой пуд шоколада я тоже там съела. Делала это с большим удовольствием и быстро поправлялась. Ведь рабочий стресс в этой организации – явление постоянное. Если его не заедать, свихнешься. Можно, конечно, запивать горе подаренным спиртным, но это чаще мужской вариант.

Вообще, по ходу рассказа я отметила массу интересного. Все самые худшие пороки банка были ловко и талантливо превращены автором в достоинства. Склоняю голову перед Анжеликой – в ней умер ловкий пиарщик. Стороннему наблюдателю такие фокусы незаметны, но тем, кто работал в Сбербанке, все это безобразие колет глаза.

На мой взгляд, рассказ «38 шоколадок и грибы» – это своеобразная кунсткамера проблем Сбербанка в частности и российской банковской розницы в целом. Причем представлен взгляд изнутри, точкой зрения самого сотрудника, что вдвойне интересно. Слащавая подсветка экспонатов только подчеркивает их уродство. Поэтому рассказ достоин отдельной колонки, которую вы сможете прочитать на следующей неделе.

Сейчас же ограничусь описанием его конца. Как в слезливой мелодраме, после рабочего дня Анжелика заедает невзгоды и усталость шоколадом. «Остаюсь на работе до темноты. Ввожу кредитные заявки. Еду домой и шоколадки жую по дороге. А в голове так и крутится: «Спасибо, милая Анжелика. Можно я к Вам еще приду?» Думаю про себя: «Конечно, можно. Только шоколадку не забудьте. Очень уж они настроение повышают». Может быть, кому-то это и кажется милым, но у меня грустная, замотанная и голодная женщина, жующая шоколад ночью в общественном транспорте, вызывает чувство отчаянной жалости. По законам жанра где-то рядом должен оказаться прекрасный принц Гоша (он же Гога, он же Жора) в исполнении Баталова, но в 21-ом веке банковская судьба гораздо прозаичнее и заканчивается следующим рабочим днём в любимой организации.

Рассказы, занявшие второе и третье места, тоже по-своему уродливы. Серебряная медаль – отчаянная бравада женщины, которую чуть не выбросили на улицу за хорошую и честную работу, но потом все-таки милостиво оставили. Обилие восклицательных знаков выдает с головой лихорадочный энтузиазм автора. Такая натянутая, бурная и неестественно радостная реакция на трудности напоминает мне зомбированных сотрудников «Гербалайфа»:

«…но какое же это счастье – не бояться свернуть на крутые и опасные дороги, горизонт которых скрыт туманом неопределенности и тревог, когда из инструментов борьбы у тебя только банальное нежелание мириться с трудностями и проблемами, которые неизбежно возникают в эпоху перемен!»

«Записки молодого рисковика», Екатерина Золотова.

Нормальный человек всерьез не может радоваться проблемам – это нарушение психики. Китайцы издревле проклинали своего обидчика, желая ему жить в эпоху перемен. Впрочем, искусственная радость – это неплохое средство спастись от удушающего страха и гнетущей обстановки. Чем успешно и занимается в течение всего рассказа Екатерина. Не стоит читать его на ночь: мне снился злой демон-начальник, вышвыривающий меня одетую в белую сбербанковскую рубашку и зелёный галстук, на улицу в мороз, а потом милостиво пускающий обратно погреться.

«Год проверки собственных сил» Николая Тимохина, занявший третье место, – это явный реверанс в пользу начальства. Если рядовые сотрудники победили в конкурсе, то не могут же представители центрального аппарата остаться в стороне. Мне, как профессиональному журналисту, кажется, что этот рассказ написал не сам Тимохин, а какой-то корпоративный пиарщик. Надо сказать, старый и заскорузлый прием. Помните «Малую земля» Леонида Брежнева? Прямо как в бородатом анекдоте:

«- Суслов, а читал ли ты «Малую землю»?

- Читал, Леонид Ильич, – замечательная книга! Все так говорят.

- Может, и мне почитать?»

Самое забавное, что стиль и формулировки рассказа «Год проверки собственных сил» резко отдают нафталином: «мы значительно продвинулись в создании целостной базы», «стать лучше, чем другие, это путь к тому, чтобы стать лучше, чем ты сам»; «были внесены предложения, которые решили ряд острых проблем»; «чувствую себя частью одной большой семьи, живущей на всей территории нашего огромного государства»; «понимаю, сколько много еще предстоит сделать и сколькому научиться в будущем». Такое впечатление, что пиарщик просто поленился придумать что-то оригинальное, поэтому взял стандартную речь из архива какого-то партсобрания и кое-где заменил слова. Второй вариант: в Сбербанке работает масса специалистов еще советской выправки. Эти люди мыслят исключительно казёнными фразами, поэтому ничего более современного выжать из себя не могут.

Все видели подростков в нелепой одежде и ужасающем гриме, похожих на попугаев. Собираются они где-нибудь на Арбате и фланируют по нему, полные уверенности в своей неотразимости. Со стороны это выглядит глупо и смешно. Так же глупо выглядят члены конкурсной комиссии, нацепившие призовые значки на откровенно пошлый подхалимаж и демонстрирующие его всему белому свету. Эти люди даже не сочли нужным выбрать рассказы с дозированными порциями елея или хотя бы с минимальным намеком на здоровую самокритику. Чувство меры – не их стиль. И не надо оправдываться, что выбрать было не из чего. Я не верю, что все из 200 поступивших на конкурс работ были столь безнадежны, как и рассказы-призёры. Безнадёжен начальственный вкус, а откуда начинает гнить рыба, мы все хорошо знаем.

Молодым простительны ошибки. Почему в Сбербанке считают достойным уподобляться подросткам-попугаям вполне уже состоявшиеся взрослые дяди – для меня загадка. Впрочем, когда рыбий хвост выдаёт такие запашки, это красноречиво говорит о состоянии головы.

Внедрить ипотечные ценные бумаги в России – давняя мечта финансовых властей. До кризиса эту мечту настырно пытались реализовать, выпуская один за другим законопроекты, а потом – поправки к ним. Однако процесс шел туго: закон постоянно оказывался нерабочим. То там, то здесь в простыне благих прожектов виднелись предательские прорехи. Поэтому банки, как ни старались, осуществить массовый выпуск ипотечных облигаций не смогли.

Кризис внес свои коррективы: рынок ипотеки впал в кому. Когда пульс еле бьётся, не до бумаг. Да и сама идея приобрела неприятный запах, а проще говоря – протухла, в связи с громким фиаско рынка ипотечных бумаг в США. Вообще, на основе каких таких портфелей ипотечных ссуд можно выпускать бумаги, если были серьезные проблемы с просрочкой, а новых кредитов практически не выдавалось – сплошные реструктуризации?

Все до последнего времени указывало на то, что на ипотечных бумагах по всему миру, в том числе в России, инвесторы надолго поставили жирный крест. На этой неделе был озвучен доклад Федеральной комиссии США по расследованию причин финансового кризиса. В этом документе американские финансовые власти честно и без обиняков признались: обрушение рынка всех ипотечных бумаг, в первую очередь обеспеченных жилой недвижимостью, в 2006-2008 годах, стало одной из главных причин распространения финансового кризиса по всему миру. Проблемы на рынке бумаг, обеспеченных закладными на коммерческую недвижимость, также внесли свой вклад в ухудшение ситуации. По некоторым данным, в прошлом месяце доля просроченных ссуд в этом секторе выросла до 9,34%.

В России до кризиса хоть сколько-нибудь ощутимого количества ипотечных бумаг не успели эмитировать, что спасло нашу банковскую систему от неприятного перехода из состояния комы на кладбище. Теперь стараниями госбанков и Агентства по ипотечному жилищному кредитованию (АИЖК) ипотека ожила. За последний год большинство банков восстановили выдачу жилищных кредитов. При этом, на рынок возвращаются более рискованные программы: кредиты на загородные дома и «первичку», нецелевые ссуды под залог недвижимости. Восстановилось кредитование в иностранной валюте.

Стоимость ипотеки для потребителя немного снизилась, снова появился выбор между фиксированными, комбинированными и плавающими ставками. В 2010 году объем выданных жилищных займов вырос в 2,5 раза по сравнению с 2009 годом, а емкость рынка ипотеки достигла 340-380 млрд. рублей. Конечно, о докризисных темпах роста пока говорить не приходится, но, видно, что рынок вышел из коматозного состояния и уже готов к переходу в палату для стабильно тяжёлых. Всё же лучше, чем в дом вечной скорби…

Похоже, для всех участников ипотечного рынка, еще толком не поправившегося, первые симптомы выздоровления кажутся уже чуть ли не полноценным возвращением к нормальной жизни. Банки почти без опаски запускают новые программы и размораживают старые, а некоторые организации, особо приближенные к государственной казне, даже уже пытаются демпинговать. Но это еще ладно. Власти снова взялись за совершенствование законодательной базы по ипотечным бумагам. Причем очень смело так начали – с послаблений.

Глава Ассоциации региональных банков России Анатолий Аксаков внес на рассмотрение Госдумы проект поправок в закон «Об ипотечных ценных бумагах», который снимает ограничения на привлечение вкладов эмитентами таких бумаг. Документ предусматривает исключение из упомянутого закона требования к кредитным организациям, выпускающим облигации с ипотечным покрытием, о соблюдении обязательного норматива Н19. Он определяет максимальное соотношение совокупной суммы обязательств эмитента перед кредиторами, которые имеют приоритетное право на удовлетворение своих требований перед владельцами облигаций с ипотечным покрытием, и собственных средств банка. Центробанк уставил своей инструкцией, что Н19 не может быть выше 50%.

В общем-то, этот норматив в кризисное время имел очень полезное действие – защищал вкладчиков от банков. У них был большой соблазн увлечься так некстати раздачей ипотечных «фантиков» и влезть в опасные долги, а при банкротстве раздать все деньги владельцам облигаций. Вкладчикам могло бы и не остаться ничего. Получается, что норматив предохранял российскую банковскую систему от американской ипотечно-бумажной «болезни».

Однако кризис миновал, поэтому можно уже не предохраняться, решили во власти. Поэтому в закон «Об ипотечных ценных бумагах» влепили статью про исключение имущества, залогом которого выступают ценные бумаги с ипотечным покрытием, из конкурсной массы. Это автоматически лишило физлиц былой защиты – приоритета в очередности погашения долгов, а норматив Н19 вроде как стал бесполезным.

Но дело в том, что стал он бесполезным для вкладчиков, хотя для банков все равно в какой-то степени продолжает оставаться прививкой от жадности. Законопроект Аксакова отменяет Н19 и ограничения на привлечение вкладов эмитентами ипотечных ценных бумаг. «Принятие этого законопроекта позволит банкам укрепить ресурсную базу и активнее заниматься кредитованием экономики, в том числе, на ипотечном рынке», – уверен глава ассоциации.

В принципе, я с ним согласна. Но стоит ли дополнительно банки провоцировать на выпуск ипотечных бумаг вообще, отменяя связанные с этим ограничения? Массовое увлечение подобного рода фондированием уже закончилось, и совсем недавно, коллапсом мировых финансовых рынков. Я очень сомневаюсь в том, что у российских банкиров хватит выдержки пользоваться ипотечными бумагами разумно и с должной осторожностью. К сожалению, на чужих ошибках люди учатся плохо. Поэтому осведомленность о неудачном американском опыте – это вовсе не аргумент.

Да и вообще, не рано ли радуемся? Откуда такая уверенность, что все трудности позади? Еще совсем недавно, в октябре-ноябре 2010 года, аналитики АИЖК отмечали некоторое замедление темпов роста ипотеки. Это явление объяснили тем, что первые признаки восстановления ипотечного рынка появились тоже совсем недавно – в конце 2009 года.

Каждый, кто когда-нибудь серьезно болел гриппом, знает, что при первых признаках выздоровления резко хочется встать с постели и начать уже что-нибудь делать. Лежать бревном так надоело, поэтому хочется свернуть горы, закончив одним махом все отложенные на время болезни дела. Однако это коварное облегчение. Поддавшись ему, быстро валишься назад на постель, недоумевая, откуда  взялась неожиданная слабость. И вот ты снова самый больной в мире человек.

Если российский ипотечный рынок опять заболеет, то, имея за спиной увесистый портфель ипотечных облигаций, он может уже не поправиться. Например, упадут доходы россиян из-за снижения цен на нефть, поэтому перестанут они погашать ипотеку. Это не так страшно, когда сам банк не сидит в долгах как в шелках. А если долги огромные, то почему бы не повториться американскому сценарию? Такое вполне себе может случиться, и даже еще хуже.

Совсем недавно эксперты говорили о том, что спасением для ипотечного рынка в кризис стал его небольшой объем. То есть в принципе сравнительной небольшой объем ипотечного портфеля позволил банкам маневрировать и тянуть время. Однако облигации способны быстро раскормить российскую ипотеку, и тогда она уже потеряет былую легкость и способность к безопасной «консервации».

Остается только надеяться на то, что российские банкиры окажутся осторожнее американских коллег и внимательно отнесутся к их печальному опыту. Тогда разумный баланс между объемом рынка ипотеки, его устойчивостью и ростом будет соблюден. Так же хочется верить, что в ипотечных ценных бумагах, как в инвестиционном инструменте, не осталось больше скрытых изъянов. Поэтому их покупатели адекватно смогут оценить уровень рисков.

В прочем, на это надеюсь не только я, но и крупнейшие финансовые институты мира. Американские банки Morgan Stanley и Bank of America готовят выпуски ценных бумаг, обеспеченных закладными на коммерческую недвижимость, на общую сумму $1,55 млрд. Еще на более солидную сумму в $2,2 млрд. таких же облигаций планируют эмитировать Deutsche Bank и UBS. Так что на ипотечные бумаги уповают снова и в Старом, и в Новом свете. Раз такие массовые выпуски планируют крупнейшие банки, то и спрос на них они уже основательно прощупали.

В мире всем уже ясно, что инвесторы не против прикупить ипотечные бумаги. Видимо, именно с этой перспективой связана активность по латанию отечественного ипотечно-бумажного законодательства. Главное сейчас – открыть новый источник фондирования, а что там дальше будет с ипотекой – не так важно. Авось, само все  образуется. На это сейчас, похоже, рассчитывают и те кто, кто собирается выпускать ипотечные бумаги, и те, кто их будет покупать.

В конце концов, искать панацею на финансовом рынке никто не собирается. Это утомительное занятие больше напоминает поиски философского камня. Поэтому незачем мучиться и придумывать более безопасную альтернативу ипотечным бумагам. Проще воспользоваться уже привычной схемой. Например, до сих пор есть любители опасных бритв, даже при обилии безопасных станков в продаже. Любителям нравится простота, экономичность конструкции, и ее брутальность, а порезаться они не боятся, поскольку пользуются лезвием осторожно. Стоит ли ждать, когда дрогнет рука?

Коммерческие кредитные организации с этой задачей не справляются. Они, кажется, потеряли доверие властей. Поэтому госбанки сейчас в приоритете: их положение улучшается день ото дня. Сбербанк, например, заработал в прошлом году больше, чем ожидало его руководство. Чистая прибыль банка за 2010 год по российским стандартам учета составила 183,6 млрд. рублей. Это намного больше, чем планировал менеджмент самой кредитной организации. В Сбербанке рассчитывали на 150-160 млрд. рублей, правда, по международным стандартам. Хотя, как отметил сам глава банка Герман Греф, финансовые показатели банка по российским и международным стандартам финансовой отчетности отличаются не сильно.

По закону сохранения энергии, если кто-то заработал больше, то лишил дохода другого. Это правило не действовало на бурно растущем рынке во время кредитного бума. Тогда заработков хватало на всех. Сейчас же отрасль с трудом восстанавливается. Тот факт, что крупные госбанки благоденствуют, напрямую говорит о том, что коммерческие кредитные организации продолжают терять доход. Впрочем, для кого это новость? Эксперты всех мастей уже прожужжали уши о тенденции постоянного снижения банковской маржи.

Нет, я не против государственных банков и даже не осуждаю Сбербанк, хотя работа в этой организации оставила у меня неизгладимое впечатление. Просто я за здоровую конкуренцию, за равные условия работы для всех. Но равенства нет и в помине. Государственные монстры, пользуясь многочисленными привилегиями, открыто вытесняют с рынка небольшие коммерческие банки, а у их более крупных коллег потихоньку вырывают изо рта честно заработанный кусок хлеба с икрой.

Не трудно догадаться, чем это может грозить банковской системе. Во всяком случае, ничем хорошим. Как минимум, мы вернемся в старые «добрые» времена, когда выбора не было вообще, и деньги хранились либо в сберкассе, либо оседали в заначках под матрасами и в банках (с крупой). Предприятия о смене банка не могли даже мечтать, лишь в бессильной злобе бухгалтеры строчили кляузы в вышестоящие организации. Как максимум – банковская система может вообще завалиться, словно стебель гороха, с которого по очереди сняли все завязочки, прикреплявшие его к жерди. Завязочки убирают, если кажется, что растение само уже зацепилось за опору.

Центробанк увлекся съемом завязочек. Понятно, что это процесс захватывающий и особенно интересно, что же в конце будет. Оторвет ли при первом сильном порыве ветра горох от жерди или нет? Выдержат ли коммерческие банки, например, на фоне и так снижающихся доходов, еще и вторую волну кризиса? Случатся ли все-таки массовые банкротства? Эти эксперименты не имеют под собой никакого смысла, кроме как развлечь скучающих чиновников. Такое впечатление, что им все равно, что будет с банковской системой.

На коммерческие банки взирают как на подопытных кроликов. Слово конкуренция – вообще стало в последнее время пустым звуком. Кажется, власти решили, что коммерческие банки вовсе не нужны и даже мешают. Контролировать коммерческие структуры сложно, подчинить окончательно своим интересам – невозможно. Банковские ассоциации постоянно крутятся под ногами: своей критикой и советами не дают людям государевым спокойно работать.

Банкиры чувствуют такое к себе такое отношение, но не все могут сказать об этом открыто. Внеплановые проверки Центробанка и фискалов еще никто не отменял. Однако, так или иначе, ощущение того, что коммерческие банки власти целенаправленно выжимают с рынка, всплывает в разных источниках. Нашему порталу никто еще не смог заткнуть рот, поэтому даже самые острые и неудобные для многих темы открыто обсуждаются. Например, Владислав Лейбов на этой неделе задался в своей колонке болезненным для любого российского банкира вопросом: «Вот только не перестарается ли регулятор с завинчиванием гаек, и насколько глубоко на самом деле он имеет возможность «копнуть» без риска нарушить стабильность банковской системы»?

У меня есть свой прогноз на этот счет. Регулятор не только копнет, но и пойдет дальше. Ему не жалко своих подопечных. Госбанки регулятору – родные дети, а коммерческие кредитные организации – падчерицы и пасынки. Свои детям суют пирожки и собирают на бал, а падчерицу выгоняют в мороз искать подснежники в надежде, что она не вернется. Не будет ничего странного, что в рамках укрупнения банковской системы за счёт мелких организаций, которые потихоньку умирают уже сейчас, последуют крупные коммерческие банки. Просто это процесс реализуется постепенно, без скачков. Дай Бог, у властей хватит такта и выдержки не ускорять его.

Хотя уже сейчас проявляется явное нетерпение. Оно разгорается при каждом удобном случае. Возьмем тот же передел московского имущества после отставки Юрия Лужкова. Например, долю в Банке Москвы всеми правдами и не правдами не хотят выставлять на открытые торги. А вдруг купит, кто не надо? Более того, власти уже сообщили о своем намерении напрямую передать этот весьма солидный кусок Внешторгбанку. Хотят подкормить еще одного монстра и так уже разжиревшего на государственном довольствии. Кстати, тот же Сбербанк (раз уж я с него начала) по неподтвержденной информации, может объявить о покупке «Тройки Диалог» уже в ближайший месяц. Похоже, второму монстру тоже не терпится проглотить кусок побольше. Ведь чувствует себя он очень уверенно и полон сил. Герман Греф ожидает, что чистая прибыль Сбербанка составит в этом году 200 млрд. рублей.

Еще одна опасность, которая может ускорить процесс монополизации банковской системы – внешние катализаторы. Например, падение нефтяных доходов может нанести новый серьезный удар по нашей экономике и, естественно, по банкам. Совсем недавно такому испытанию российская банковская система подверглась. Да, государство ее начало спасать, но так, чтобы госбанки получили явное преимущество. Так власти воспользовались ситуацией для заметного ускорения реализации своего плана укрупнения системы и не навлекли на себя подозрений в уничтожении здоровой конкуренции на рынке.

В общем, еще пару таких удачных моментов, и россиянам придется забыть о выгодных процентах по вкладам и ссудам, а потом – лишиться надежды на качественное обслуживание. А еще, как вариант, при серьезном «урагане», большому количеству граждан и предприятий, придется забыть о лежащих в коммерческих банках деньгах. Система страхования вкладов не рассчитана на массовые банкротства, а суды и Агентство по страхованию вкладов не осилит массовое производство и большое количество санаций. Тогда наступит настоящий финансовый хаос, подобный началу девяностых годов.

Впрочем, к чему я драматизирую – какой бы сильный ветер не дул с Запада, крупные госбанки все равно останутся невредимыми. Их-то не отвязывают от жердочки, а наоборот, регулярно поливают удобрениями из государственной помощи, субсидий, а также подкармливают участием в реализации различных программ и проектов. Впрочем, кто сказал, что госбанки захотят остаться твердыней в бушующем финансовом море? Пару десятков лет назад Сбербанк уже предал своих клиентов, заморозил их средства, а сейчас имеет наглость кичиться тем, что выплачивает смехотворные компенсации.

Прикрываясь грядущими проблемами и желанием обеспечить стабильность банковской системы, власти все больше подминают ее под себя. Это приведет к тому, что выбора у граждан и предприятий становится все меньше. Если процесс придет к логическому завершению, то альтернативы госбанкам не будет вообще. Тогда за какой-нибудь даже небольшой кредит придется платить втридорога. Но это не будет никого смущать. Ведь и получить ссуду станет большой удачей и достижением. До этого счастливого момента придется долго и уныло бродить по длинным коридорам госучреждений с кипой бумаг, униженно доказывая обленившимся и охамевшим сотрудникам госбанков свою кредитоспособность.

Надо сказать, такое положение для государства выгоднее всего. Контролировать госбанки станет просто, так же легко через них будет манипулировать клиентами. Когда частные банки перестанут вырывать кусок изо рта неповоротливых государственных организаций, деньги тем польются рекой. Отсутствие конкуренции даст возможность манипулировать тарифами на услуги и ставками по кредитам, как душе угодно. Подобный сценарий уже реализован во многих отраслях – например, на энергетическом рынке и в сфере железнодорожных перевозок, чьи госмонополии исправно выкачивают деньги из своих потребителей.

Вообще, создается впечатление, что россиян держат за стадо дойных коров. Причем стадо это эксплуатируется не с равномерной нагрузкой, а по нарастающей. Давление в доильных аппаратах растет, то есть увеличиваются тарифы госмонополий. Они выкачивают все больше денег из тех сосков, к которым прикрепило их государства. Но этого мало. Постоянно подключаются все новые аппараты к тем соскам, которые по какой-то случайности или недосмотру пока еще обслуживаются частными доярками.

С какой такой радости надо коммерческим дояркам вообще оставлять свободные соски? Ну и что, что они бережно заботятся о коровах. Зато молоко потом продают неизвестно кому, а еще имеют наглость жить на доходы от продажи. В топку доярок – все молоко, то есть – деньги, должны находиться под контролем начальника фермы, то есть – государства. Удои обязаны расти согласно государственному четкому плану. Бестолковые доярки план не выполняют потому, что не хотят доводить коров до истощения. Доильным госаппаратам же коровы и их страдания безразличны: как запрограммируешь, так и будут работать.

Мне давно хочется сбежать с этой фермы. А вам?